* * *
И куришь на кухне. Одна. И пишешь
Так, чтобы быть монитором к окну.
И дышишь, как дышишь,
Разбудишь – не страшно.
Уже не бежишь на беду с рукопашной.
Оставит одну – ничего, не умру.
А если сама – так труднее намного.
И куришь на кухне. Нет, редко, немного,
Но дело не в этом, ведь раньше курили.
Смеялись и верили. Пили .. Любили ..
И куришь на кухне. И катятся сами.
Не веришь и хочешь. Какие-то люди
Чужие так верят, что всё-таки будем,
Сумеем, вернёмся, сойдёмся часами
В одном измеренье. На кухне
Без дыма.
Я думала, рухнет,
Когда – не любима!
А всё оказалось из прозы и плоти:
Встречаемся дома, в пути, на работе,
Телами, руками, глазами, губами,
А что-то ушло – и смеётся над нами.
Поэзия
..
Запутаться в сюре ..
Запутаться в сюре и недоизмене.
В простой красной нити из недоговорок.
И здесь каждый миг незатейливо дорог,
И там кто-то знает, и там кто-то верит.
Запутаться. Жить – потому что живётся.
Придумать себе оправдательных санкций.
Смешать в перспективе названия станций,
По рельсам в два пункта идти, как идётся.
Запутаться в сюре. Имён двухголовье.
Не думать о завтра и первопричинах.
О женщинах, детях, слезах и мужчинах
В моём незатейливом скромном подворье.
Писать смски. «Люблю .. как ты там?»
И сучьи бросать сразу двум номерам.
Моя женщина обязана ..
* * *
Моя женщина должна водить транспортное средство.
Моя женщина должна ограничивать меня в алкоголе.
Моя женщина обязана уметь оставлять меня в покое.
По возможности, жить по соседству,
Но чтобы окна выходили в разные стороны.
Моя женщина просто не может быть блондинкой,
Ей не должно быть более сорока.
Она должна быть тощей. Легка
Как тростинка
Или хотя бы трость.
Моя женщина не знает трёх слов:
Любовь,
Истерика и злость.
Ты не водишь автомобиль, пьёшь коньяк и тебе давно перевалило за!
А я смотрю в твои глаза
И думаю ..
Ну её – безгрешную –
Эту мою идеальную женщину,
Совершенство характера и красоты ..
У меня же есть Ты!
Перспектива ..
* * *
Перспектива разливается первым ливнем,
Как будто пмс вот-вот закончится,
И набухшие груди, и дыбом грива,
И ослабшие губы перестанут корчиться
В вынужденной гримасе коммуникации.
Перспектива приходит на смену отчаянию
Очень медленно. Как будто на станции
Дно, проснувшись, вспомнил нечаянно,
Что впереди – наконец-таки Ленинград.
Никто не виноват.
Дальше будут набухшие почки.
Новые дороги, а я скажу дочке:
«Просто так бывает, бывает и лучше и хуже.
Посмотри-ка .. а вон радуга в луже».
Продажной девкой ..
Продажной девкой выхожу на новый круг ада:
Бесконечных инсинуаций в круглосуточном кальянном дыму.
И кто-то близкий и точный снова спросит: «Ты думаешь, ты нужна ему,
Этому человеку вне стада?»
Опустить глаза и продолжить свой бег.
Нет, он – не-че-ло-век ..
Он порождение моего больного подсознательного, желающего не половины,
А целого мира
Монстров и их девочек-вампиров,
Выпивающих кровь через трубку желаний. Мира трактиров,
Непрекращающегося поиска и нового удара о стену.
Продажной девкой. Не называя цену.
(с)
Мне тревожно ..
* * *
Мне тревожно. Знаешь, правда?
В остальном – неспешно пусто.
Вышиваю безыскусно
На экране мерзких гадов:
Слово к слову, буква к букве,
Скользко-белые пробелы,
На морозе сохнут руки,
Никотином сводит вены,
Кофеином – тянет кожу,
Монитором слепит тело.
Знаешь, правда? Мне – тревожно.
До иного – нет ни дела,
Ни эмоций .. ни души ..
Мне тревожно. Напиши? ..
Мне нужно ..
* * *
Не нужно в такие минуты (и утры)
Меня принижать до банального быта:
Сооружаю привычность из пудры,
Штанов и рубашек. Всё, ночь моя скрыта.
Я больше не жду. Я давно .. и умело
Тебя принимаю совсем без излишеств
Движения. Ждать? Формулируешь смело
Чужими словами мой быт. Что ты пишешь?
Я больше не жду. Я скучаю и верю.
А это другое. Я знаю, что стою.
Я знаю, как лихо сражаются двери
С тупым запиранием старых устоев,
Я знаю, как снова от пламени – в ступор:
Тот, кто навсегда отказался от спичек.
Я знаю, что буду – из асек, из личек
Как жаркий, нелепый и радостный рупор.
Я знаю, что я – это я. И не больше.
А, может быть, к чёрту, в машину – и в Польшу?
Выстраиваю монументальность ..
* * *
Расстояние между твоим вечным вчера и моим вечным завтра заполнено каким-то неопределимым газом,
Способным растворять реальность.
Я выстраиваю монументальность
Действительности по чужим рассказам.
Я знаю, как нужно, я знаю, как привыкли видеть чужие вопрошающие лица.
Как прятать страх и желание выйти прочь,
Или скользнуть в ту самую газовую камеру, точь-в-точь
Повторяя свои мысли. Но нет! Я научилась веселиться,
Прячась скорее от способности видеть мир, чем от чьей-то прозорливости в ответ.
И не говори мне о славе.
Я всё знаю ..
Ты лучшее, чего у меня нет.
Мои "Небеса Альбиона"
Подбираю слова – и каждое мимо, мимо.
Согласись, куда лучше даются мне пантомимы:
Когда никаких слов, которые мной же и проданы за грош.
Я прихожу в Рив Гош
И скупаю яркие карандаши.
Вот, на, пиши
На моём теле любым из цветов:
Я не го-тов ..
А в тумане, в котором не видно течения ни минут, ни дней,
Гуляет некто – испуганной и твоей.
Здравствуй, Бог..
Здравствуй, Бог. А меня, ты знаешь, опять слишком много.
Хотя, откуда знать тебе, Богу.
Тебя всегда мало, в тебе хочется зарыться с головой.
А я свой
Прущий изо всех щелей мир пытаюсь ужать до размеров своего же тела.
Ну, видишь ли, Бог (знаю видишь), так вот… Есть дело!
Можно я буду собой? И это будет нужно?!
Мне надоело натужно
Вытягивать из обстоятельств отдачу равную хотя бы половине моей.
Эй!
Бог,
Ну, Бог, пожалуйста, из меня хлещет гранатовый сок.
Кто б им, что ли, запил кусок
Пирога с вишней. Или свою «Норму».
Бог… Ты, прости. Я научусь покорно
Принимать границы, если ты скажешь «Нет!»
Сколько, ты говоришь, мне осталось лет?
Так, может, бартер? Количество на качество? Или как?...
Ты прости, Бог… Я это всё так…
От безысходности и постоянного упирания в стену.
Я люблю тебя, Бог. Как есть: большой душой – и маленьким телом.
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- следующая ›
- последняя »



